?

Log in

No account? Create an account
Лого
ДинаБанк
Динамический банк вопросов
День редактора. Павел Ершов. 2 часть 
29-окт-2014 02:33 pm
Лого
Фото_Мария_Ершова
Фото: (с) Мария Ершова

Первая часть интервью с Павлом Ершовым здесь

Набоков вполне мог бы написать несколько вопросов для Турнирума...

– Я не припомню твоих сольных проектов как редактора. Пугает ответственность, нет времени, вместе веселей или как? (Дмитрий Смирнов).
– Тот или иной формат редакторской команды должен быть целесообразен. Сольно я готовил туры во время дежурств моей команды в Первой и Высшей лигах Москвы. Как правило, это были сугубо авторские пакеты, в которых я осознанно, каждый раз по-новому, двигал рамки жанра. Это неизбежно влекло вывод из зоны комфорта большей части аудитории, но я удовлетворен этими опытами: без экспериментов не имеет развития ни одна наука, и редакторская не исключение. Сейчас я сольно редактирую пакеты Алькатраса, будут и другие сольные турниры. При этом я осознаю, что существуют «человеческие турниры», которые призваны обеспечивать фан и эксперименты в которых должны быть четко лимитированы. Для этой цели оптимален формат с командой соредакторов.

Команда Турнирума осознанно составлена не из единомышленников. Разнящиеся вкусы, различные взгляды на понятие хорошего вопроса – отнюдь не проблема, а залог успеха озвученной задачи. Единомыслие в творческих коллективах – это обеднение конечного результата (одна мысль на всех), и только разные мнения могут создать идеальный сплав. Турнирум – именно такой сплав людей и авторов, объединенных общими ценностями и заряженными конечной миссией. Редактор нужен, чтобы навести рамку с учетом "мнения рынка", авторы – чтобы, индивидуальность турнира не стерлась под давлением этого мнения. На этом продуктивном конфликте строится работа успешной редакторской команды. Открыв Турнирум, мы запустили механизм самосовершенствования, благодаря которому проба нашего элемента будет повышаться от турнира к турниру. Сегодня Турнирум скорее редкоземельный элемент, но мы системно обогащаем вопросную руду и нацелены на то, чтобы Турнирум и его соединения стали самым распространенным элементом в коре. Турнирумизация сознания происходит и в данный момент.

– Редактор ли ты в традиционном понимании этого слова? Когда ты последний раз делал тур/ пакет из чужого низкокачественного материала? Конечный результат тебя самого порадовал? (Дмитрий Смирнов).
– У меня другая бизнес-модель: я предпочитаю адресно работать с интересными мне авторами и редакторами, в т.ч. с начинающими авторами. Низкокачественный материал в этой модели – это по большей части не чужие, а мои собственные вопросные идеи и заготовки. Если говорить о вопросном материале вообще, для меня он не может быть высоко- или низкокачественным. Все определяет повод: если повод есть, материал так или иначе представляет ценность, если повода нет, то нет и материала – никакая упаковка не спасет пустышку.

Поводность – понятие субъективное. Как говорит Олдскульщик, ретро оно общее, а олдскул у каждого свой. Если перефразировать: факты общие, а тривия у каждого своя. Чтобы результат порадовал, нужно навести рамку. В качестве оной я, например, использую ценностную рамку Турнирума, которая позволяет перевести работу в редакторской команде из плоскости вкусовщины в плоскость соответствия/ несоответствия бренду турнира. Желание написать вопрос, порождаемо оно встреченной тривией или рожденной идеей, возникает у меня несколько раз в день. Понятно, что продуцировать стоящие вопросы с такой периодичностью невозможно, что означает одно: большая часть таких позывов ложная. Основной метод борьбы с этим, помимо наведения рамки, – воспользоваться советом, который дал Бернард Шоу знакомому графоману: чаще кидать в корзину. К этому «баскетбольному» совету могу добавить еще один, исполненный эгоистичного альтруизма. Часто, когда иная особо назойливая идея начинает преследовать меня, ища выхода, но на поверку не заслуживая его, я успокаиваю себя следующей мантрой: «Отпусти эту идею. Пусть другой, более оборотистый автор напишет этот вопрос, а я его с благодарностью отгадаю».

– Припомни свою самую лучшую редакторскую обработку чужого вопроса. Если это корректно, то покажи для сравнения "до" и "после". (Дмитрий Смирнов).
– Я приведу отнюдь не самую лучшую, но одну из последних запомнившихся и показательных. Вопрос Марины Межовой со второго Турнирума:

По наблюдению Сергея Иванова, человек с ИКСОМ суетлив и согбЕн, а человек с АЛЬФОЙ горделив и неспешен. Назовите того, кто в русском фольклоре ИК и АЛЬФ.
Ответ: Заяц.
Комментарий: Сергей Иванов противопоставляет человека с серпом в руках человеку с косой. В русском фольклоре заяц сер и кос.


Первоначально вопрос состоял из первого предложения. Мы оценили находку Марины, признав фактуру интересной и поводной, и начали работу над вопросом. Редакторская задача довольно быстро свелась к поиску пуанта: что и как спросить? Коса и серп не образуют устойчивую пару, как, например, серп и молот, поэтому мы искали второй факт, где эти два слова дополнительно рифмовались бы друг с другом. Наблюдение Сергея Иванова самодостаточно, поэтому требовался ход, который не перетянул бы на себя внимание, в частности, по этой причине мы отказались от возникшего в процессе поисков хода с сербами и Косово. Я искал какую-то игру слов, обязательно симметричную, чтобы с серпом и косой производилось одинаковое действие. Приснившаяся мне идея с зайцем, который кос и сер, была одобрена Мариной. Этот редакторский ход удовлетворяет искомым требованиям, развивает идею источника в аутентичном фольклорном ключе и даже сформулирован в том же синтаксисе, но, тем не менее, я не назову его идеальным. Во-первых, он тяжело воспринимается на слух, а кроме того, это пример довольно грубого вторжения в авторский замысел. Такое допустимо, на мой взгляд, только в тесной редакторской команде, когда возможно непосредственное участие автора в работе над редактурой. В случае классической удаленной редактуры я исповедую тот же подход к авторскому материалу, что и в отношении к первоисточнику при написании вопроса: фактуру надо чтить. Идеальная редактура похожа на работу футбольного судьи, который, оставаясь незаметным, удерживает игру в нужном русле. Приведу два примера, когда мои вопросы были отредактированы другими мастерами своего дела.

1. Автором одного из НИХ, пожалуй, самого известного является Афанасий Шеншин. Определение этого слова в СЭС можно найти между статьями "Пергамент" и "Перевязка". Приведите пример ЭТОГО, содержащийся в вопросе.
Ответ: СЭС.
Комментарий: А.А. Фет (Шеншин) – автор палиндрома "А роза упала на лапу Азора"; статья "палиндром" гласит: "тоже, что перевертень".


Это вопрос 2001 года, он стал одним из первых творений, который я рискнул предложить «на сторону». В оригинале пуант просил привести любой пример палиндрома. Владимир Белкин, редактор Чемпионата Украины, где был отыгран этот вопрос, точнейшим и, как теперь кажется, единственно верным образом закольцевал пуант. Возможно, это чуть облегчило вопрос (и без того несложный), но это точно сделало его более цельным и герметичным.

2. Воистину, лишние знания порой вредны для игры, а пробелы в них, наоборот, являются ключом к ответу. Прослушайте цитату из романа Жозе Сарамаго в переводе Александра Богдановского: "На этот раз простыня и одеяло были откинуты во всю ширину двуспального ложа, и лежала на нем не одна подушка, а против обыкновения — две. Нельзя было выразиться ясней – ...". Напишите три коротких слова, продолжающие эту цитату в романе.
Ответ: Я с ней.


Это уже ЧМ-2005. В этом случае редактор (кто-то из тройки Андрей Абрамов, Дмитрий Борок, Константин Кноп) внес еще менее заметную, но существенную правку: в моей версии отсутствовало указание на имя переводчика. Этот редакторский штрих, во-первых, отдает должное автору перевода (действительно, мастерского), а во-вторых, ненавязчиво переносит акцент вопроса в филологическую плоскость.
В обоих случаях редакторская правка не оттенила работу автора, но придала ей лоск и изящество. Я считаю такую работу не менее искусной, чем работа переводчика. (Пользуясь случаем, спустя без малого 10 лет все-таки возвращаю долг перечисленным редакторам, а также Александру Богдановскому).

– Ты неоднократно штурмовал редакторский тест на сертификат МАК, но пока безуспешно. Если тебе предложат его "подарить" по совокупности заслуг – ты согласишься или будешь штурмовать дальше? Имеет ли сертификат для тебя значение? (Дмитрий Смирнов).
– Если честно, я не представляю, для чего нужен сертификат, мне было интересно выполнить тестовое задание. Я даже не помню, что делал это больше одного раза, но тебе, вероятно, виднее. Я не прошел тест по закономерной причине: то, что в консалтинге называют low to details. Для меня редактура это, прежде всего упаковка идеи, то есть по своему складу я, скорее, автор, нежели редактор. Я хорошо представляю свои слабые стороны и прицельно подтягиваю недостающие компетенции. При необходимости я готов погружаться на технический уровень и заниматься выверкой источников, проверкой свеченности и вообще пруфридингом, но мне комфортнее, когда в команде есть заточенный на такие вещи человек. Например, Наиль Фарукшин и Саша Ведехин, которые помогали нам делать первый и второй Турнирумы – настоящие рыцари редактуры, готовые биться за вопрос, формулировать и тестировать его десятки раз. Я бы так не смог.

– В отличие от других "редакторов в тренде" ты пока относительно в тени: твоя фамилия редко мелькает в числе соредакторов топовых турниров, твои вопросы тоже редкие гости на статусных очниках. Кризис среднего возраста, исписался, семья/работа, амбиции уже удовлетворены? (Дмитрий Смирнов).
– Это вообще все не про то. Если обобщить, то причина опять же в том, что у меня иная бизнес-модель. 1. Я точно не хочу быть в тренде, в том смысле, в котором используешь его ты. При той интенсивности, которую демонстрируют «редакторы в тренде», потери качества до недавнего времени избегал лишь Константин Науменко. Редактор может проводить не более одного серьезного турнира в сезон (один тур в три месяца, один крупный турнир «под ключ» в полугодие). БОльшая интенсивность, если тебя зовут не Александр Коробейников, неизбежно будет означать падение поводности материала и, что еще критичнее, эмоциональной свежести, которую должен нести пакет вопросов. Редактору важно помнить, что работа работой, а для игроков турнир, особенно статусный, – это прежде всего праздник. На прошедшем Чемпионате мира пять из восьми редакторов можно отнести к «трендовым», и почти от всех этих «трендовых» пакетов веяло будничностью и выхолощенностью. Не знаю как для других, но для меня участие в ЧМ – это Событие, и я как клиент в праве ожидать праздника от пакета. В действительности по большей части я получил ровно тот продукт, который вижу каждые выходные в течение года – шаблонный синхронный вопрос. 2. На топовых турнирах мне интереснее выступать как игроку, а не топовые не имеют достаточного резонанса. Амбиция «ура, мой вопрос взяли в пакет» перестала удовлетворять меня лет восемь назад. До недавнего времени я делал два пакета в год: Турнирум и дежурный тур своей команды в Московских лигах. Прочие идеи находили свое «трудоустройство» в книгах или других форматах. 3. Как автор я закладываю в каждый вопрос сверхидею, которая неизбежно теряется при передаче в чужой пакет. Порой у меня нет-нет да и напишется обычный вопрос «для людей», такими вопросами я с готовностью делюсь, если есть адресный запрос.

– Насколько я знаю, тебе удалось пожить и поиграть на две столицы. Т.е. ты можешь сравнить питерскую и московскую школы вопросников (и редакторов, если такие школы есть). И каким будет сравнение? (Дмитрий Смирнов).Считаешь ли ты, что автор не должен выпирать из вопроса и что вопросы не должны браться по логике "редактор/автор Ершов, значит, это то-то или не может быть тем-то"? Вопросы должны быть обезличены или должны отражать авторский стиль? Моё мнение ты знаешь. (Артем Колесов).
– Мода на «редакторов в тренде», особенно со стороны организаторов региональных турниров привела к стиранию «авторства», вопросные школы сегодня вылиняли. По мне так очень странно уехать на сотню-другую километров в другой город и услышать там те же вопросы, что каждый уикенд в своем городе. Порой у меня складывается впечатление, что ты как та лошадка из волчка обречена вечно скакать по кругу со стрелочкой в правом боку и выбирать себе редактора, который выпустит в тебя обойму 3х15: Ефимов (Волгоград, красное), Мерзляков (Воронеж, черное), Коробейников (Саратов-Санкт-Петербург, красное и черное)… далее по списку, в соответствии с числом турниров в Базе. И это вопрос не к редакторам. Порой они сами как загнанные лошади, для которых давно смешались в кучу кони-люди, но они просто делают свою работу, они – расстрельная команда.
К счастью сами города отличаются больше, чем школы, их представляющие, и сохраняют свою прекрасную аутентичность.

– Сколько ты в среднем "маринуешь" вопрос, прежде чем отдать его на турнир? (Анастасия Тартынская) Сколько примерно у тебя по ощущениям уходит на редактуру 36-вопросного пакета? (Серафим Шибанов) В настоящее время регулярно отыгрывается огромное количество вопросов. Что ты думаешь по этому поводу? Нужно ли стараться как-то обуздать эту стихию? Твоё отношение к Базе? (Антон Снятковский).
– Я не пишу вопросы под пакет (разве только изредка – решая конкретную архитектурную задачу). Чаще, наоборот, «придумываю» пакет, когда у меня накапливается критическая масса вопросов. Первый и второй Турнирум мы готовили год, отбирая действительно лучшее. Столько же я собирал пакет для Алькатраса. Тур для недавнего Чемпионата Реутова мы готовили пару месяцев, но и вопросов там было вчетверо меньше. По моему опыту невозможно обрабатывать больше, чем два-три вопроса в день без того, чтобы это превратилось в рутину.

Я понимаю, что при существующей плотности календаря ритм игр и, соответственно, интенсивность работы редакторов иные, но я не думаю, что стихию надо обуздывать. Эта ситуация востребована рынком, она – свидетельство того, что наша игра развивается, в ней появляются какие-то элементы ЧГК-индустрии и соответственно различные модели того, как на этом можно заработать. Стихию, во-первых, можно направить себе на службу (те же синхроны создают постоянный ток турниров, благодаря чему команды имеют возможность поддерживать свою спортивную форму), а главное – у стихии должна быть альтернатива: меня устроит, если на заднем дворе икеевской фабрики табуреток будет находиться частная мастерская по изготовлению венских стульев.

База как ЧГК-филиал борхесовской Вавилонской библиотеки – хороший инструмент управления этой стихией, для чего у нее есть необходимый функционал – фильтр и поиск. База делает свое дело, а отношение к ней авторов и редакторов может быть разным. Это, прежде всего, вопрос свечек. С литературной точки зрения понятие свеченности – абсурд. Представьте себе такой диалог поэта и цензора (автора и редактора):
– Товарищ Пушкин, разве вы не слышали, что Гораций уже сравнивал свою поэтическую славу с прижизненным памятником? Это же свечка!
– Позвольте, да Гораций сам баянит. Это сравнение было непотребным бинго уже у египтян! Просто при Горации Базы не было, а я почему страдать должен?

Со спортивной точки зрения ситуация должна быть как-то упорядочена, но не так бескомпромиссно, как принято сегодня: тушите свечи, господа. Для меня лично мерилом является велью: если вопрос, обыгрывающий свеченную реалию или идею, что-то привносит к уже существующим вопросам, он имеет право на существование. Я считаю нормальным, если игрок, играющий чаще и знающий больше, будет иметь преимущество. В конце концов, повторение – мать учения.

– Тебе интереснее редактировать синхрон или очник? (Серафим Шибанов).
– Я не склонен разделять эти вещи, по крайней мере, с точки зрения редактуры. Мне приходилось проводить очники (этапы Кубка мира) и синхроны (Кубки городов). Турнирум формально синхрон, но мы готовим и проводим его в Москве как очник. Алькатрас – очник по определению, но я пишу его с пониманием, что он будет отыгран в разных местах. Нет никакой разницы. Формат синхрона во многом дискредитирован своей потоковостью и безликостью, но это не значит, что синхрон не может иметь свой концепт и свой стандарт качества. Для меня как редактора синхрон это повышенные требования к формулировкам и более пристальное внимание к редакторам, как для автора – прежде всего трибуна, возможность расширить целевую аудиторию. Я благодарен синхронам за это.

– Ты слал (а может быть и продолжаешь) свои вопросы на телевизионное ЧГК. Вроде бы, еще ни один не сыграл. Как думаешь, почему? Телевизионным редакторам претит стиль редактора заэкранного ЧГК? (Дмитрий Смирнов). Посылал ли ты когда-нибудь вопросы на телевизионное ЧГК? (Анастасия Тартынская).
– Я отправлял вопрос в Останкино ровно один раз, примерно четыре года назад. До того, кажется, пытался участвовать в 13 секторе, но сейчас уже не припомню. Дело не в стиле. Долгое время существовало негласное правило: вопросы от «спортивщиков» в элитарке не задавались. Смирившись с этим, я не предпринимал попыток написать в передачу, пока в один прекрасный день не увидел в прямом эфире знакомое лицо – фото автора указанного волчком вопроса из Москвы, профессионального игрока, которого я не раз видел на турнирах. Я решил, что железный занавес пал, и, воодушевленный, тут же сочинил форматный вопрос – в духе элитарки, но и в моем духе тоже. Я написал письмо и принялся ждать ближайшей серии игр, благо до нее оставалось еще несколько месяцев: «в самый раз, чтобы успеть оценить вопрос, проверить его и положить на стол», думал я. И надо же случиться такому чуду, что чуть ли не в первой игре серии, в великолепный летний вечер, мой вопрос задается в эфире «Что Где Когда» – команде новичков клуба. Вопрос прозвучал практически в той формулировке, в которой я отправил его телегруппе:

Один японский поэт написал стихотворение:
В заснеженном лесу
Расцвели цветы
На ветвях сливы.
Когда поэт показал стихи Учителю, то понял, как далеко ему до настоящей простоты и точности. Что сказал Учитель?


Мечты сбываются? Да, вот только автором этого вопроса значилась благочинная мать семейства из Южно-Сахалинска. Мое фиаско видела вся семья, которой я успел раструбить, что отправил вопрос на телепередачу. Я понял, что никакой железный занавес никто и не думал поднимать. Я могу представить, что одна идея посетила сразу двух людей. Могу допустить, что книга, послужившая источником этого вопроса (это, к слову, сборник ранее не издававшихся на русском эссе Гессе, выпущенная в том же 2010 году в Москве тиражом 3000 экземпляров) одновременно оказалась на разных концах страны. Но я не могу поверить, что письмо, отправленное с Сахалина, дошло до редакторов передачи, а имейл из Москвы – нет. На тот вопрос, к слову, новички без особого труда ответили. Достаточно одной ветки.

– Ты не играл в Элитарном клубе, но участвовал в отборочных играх туда. Скажи, редактура отборочных игр и эфиров отличается? По формату, сложности, "красивостям"? Какие вопросы тебе как игроку приятнее было бы играть? Что лучше: вопросы на тонкий выбор или на щелчок? (Артем Колесов).
– Я проходил телеотбор дважды, по рекомендации Миши Скипского и как сотрудник «Росатома», и оба раза безрезультатно. Условия на отборе максимально приближены к «боевым»: вопросы точно такие, как на игре (что-то с тренировки я даже услышал в последующих эфирах), а проводит «туры» та же редакторская группа, которая делает передачу, включая операторов, Андрея Козлова и Бориса Крюка. Оба раза моя команда проиграла со счетом 5:6, но не думаю, что это было критично. Обратной связи телегруппа не дает, но, по моим наблюдениям, редакторы мало обращают внимания на результат и «спортивные» качества игроков. Напротив, твои успехи в «спортивке» для телегруппы скорее означают риск, что ты не в формате: никому не интересен «еще один умный еврей» на экране. Более важным требованием является способность к экспрессии, умению выражать свои мысли и делиться ими с командой, а также традиционные телевизионные требования: яркость, громкость, контрастность. В целом это тот же стол, та же шестерка игроков, стихийно собранная непосредственно перед игрой, и та же игра до 6 очков, что мы обычно видим по телевизору. При этом это другие вопросы, другая техника взятия и вообще другая игра. Прежде всего телевопросы более естественны: построены на реальном факте и заданы так, как они существуют «в живой природе», практически без наводок, отсечек и прочих искусственных «присадок», на которое «заточены» профессиональные игроки. Я терпеть не могу «тонкий выбор» в вопросах ЧГК, но надо признать, что в реальной жизни щелчки редки. Выбор, который ты делаешь в элитарке при выборе версии или направления ее поиска, куда более «волевой», в этом смысле отгадывание телевопросов имеет больше отношения к реальной жизни, нежели «спортивка». Но я одинаково люблю оба жанра.

– Насколько я знаю, среди твоих профессий редактора не было. Как ты считаешь, работа редактором в жизни нужна для успешной карьеры редактора в ЧГК? Почему? (Дмитрий Смирнов).
– Одна из необходимых компетенций управленческого консультанта – навык пруфридинга, которому меня учили не один год, его можно назвать аналогом редакторской работы. Такой навык прививает упомянутое мной внимание к деталям, что критично важно для профессионального ЧГК-редактора. Автор парит в облаках, а редактор смотрит под ноги: один смотрит вверх и вперед, второй – вниз и назад. В том числе, поэтому в редакторской команде должен быть и тот, и другой. Главное, чтобы у них не было единого взгляда, как у античных фрей (или как там зовут этих мифических бинго-женщин с одним глазом на всех).

– Хотел бы ты работать редактором в телевизионном ЧГК? (Дмитрий Смирнов). Не было желания сразиться со знатоками в прямом эфире? (Анастасия Тартынская).
– Нет, я не хочу работать редактором ни в каком виде. Мне интересно быть автором, а в теле-ЧГК – игроком.

– Как ты относишься к тому, что подход Клуба 60 секунд практически игнорирует авторство вопросов и сводит на нет работу редактора? Любители играют вопросы, но им не говорят, что за живой человек произвёл на свет отыгранный вопрос. Компоновка пакетов также идёт вразрез с работой редактора. Любители даже не знают, кто стоит за подбором вопросов. То есть, по сути, сейчас на усреднённых вопросах "из ноосферы" взращиваются толпы новых игроков (Артем Колесов).

– Лига 60 секунд – это отдельная игра. У них свой путь, они видят свою аудиторию и преследуют цель отстройки от спортивного ЧГК. Я лично не считаю такую стратегию правильной и обоснованной, но это их осознанный выбор. Выбранный ими путь стерилизации спортивных вопросов решает задачу адаптации, но заодно, конечно, срезает всю редакторскую архитектуру и наводит свою рамку. Я не думаю, что критично хотя бы потому, что вряд ли из среды 60 секунд, изолированно от спортивки, может вырасти значимое количество значимых игроков. Лига 60 секунд – это фан. Игрок или команда, у которых будет мотивация, злость и желание быть профессионалом так или иначе приобщится к спортивке.

– В базе у пары вопросов есть источник П. Ершов (неопубл.). Реально ли тебе написать целый пакет из таких вопросов? (Евгений Поникаров). Сколько книг ты готов написать ради одного вопроса? (Наиль Фарукшин).
– Реально, более того, такие пакеты уже есть. Как-то я провел сдвоенный тур в московской лиге, посвятив первую его часть «Артисту», а вторую – «Олдскульщику». Как я сказал выше, пакет – архитектурное пространство редактора. Если продолжить размышлять в том же духе, можно представить себе сверхредактора, архистратига и аллюзиониста, который преодолел рамки ЧГК и работает со всей ноосферой: перекидывая мостики в другие области знаний. Показателем статуса такого понтифика будет наличие обратной связи, когда его вопросное творчество будет служить источником для других произведений искусства и науки. Что-то подобное я попробовал искусственно смоделировать, когда осознанно включил в свои книги поводы для будущих вопросов. Это конечно шуточный эксперимент, чистота его не соблюдена, но мне известны, по крайней мере, два случая, когда мое творчество формально стало источником для вопроса без моего непосредственного участия (вопрос Рената Хайбуллина и вопрос Павла Солахяна, написанный по этой статье), причем в первом случае я, вероятно, не был идентифицирован автором как участник ЧГК-сообщества.

– Ты помнишь свой самый первый вопрос? (Анастасия Тартынская).
– Да, согласно маминым записям, он звучал так: «Почему звезды не падают с неба?» Если серьезно, я не помню свой первый вопрос ни как игрока, ни как автора. Зато помню первый вопрос, который я взял единственный в зале: «Рука этого человека однажды была зажата дверьми поезда, что серьезно повлияло на его репутацию. Назовите этого человека». Игрался этот вопрос во Дворце Пионеров на тренировке у Алексея Коринского осенью 1997 года. При таких обстоятельствах я «спас» Гудини, правда, зал в тот раз был не слишком большой.

– Что интереснее для тебя: отвечать на вопросы или задавать их? (Анастасия Тартынская).
– С общечеловеческой точки зрения вопрос мне ближе, чем ответ: восклицательный знак похож на указующий перст, гвоздь, вбивающий в нас истину, тогда как вопросительный скорее напомнит манящий жест, вытягивающий истину на свободу. С игровой, пожалуй, интереснее отгадывать (удивительно, но до семи лет я вообще не задавал вопросов, упомянутый вопрос про звезды – первый и единственный за весь детский период), но я рад, что у меня есть возможность совмещать два этих процесса. В паре эти два знака составляют символ тех двух встречных потоков, на которых строится процесс познания: литературного (писание и читание) и игрового (сочинение вопросов и отгадывание их).

– Как я понимаю, вопросное творчество неотделимо для тебя от литературного. Кто из писателей, по твоему, мог бы писать вопросы ЧГК? Может, даже, и по собственным произведениям. (Иван Семушин).
– Интересно, я никогда не думал о писателях в таком ключе. Но если задуматься, становится очевидным, что многие авторы любили озадачить своего читателя, и, знай они о существовании ЧГК, наверняка, попробовали бы себя в этом жанре. Так Набоков вполне мог бы написать несколько вопросов для Турнирума, а Эдгар По – целый тур для Алькатраса. Виан не без успеха мог бы провести Первенство Правого Полушария, Джойс – подежурить в Московской Вышке, а Борхес – продекламировать свои Учительские наставления. И, факультативно, тематический свояк по кеннингам.

– "Побег из Алькатраса" это твоя оригинальная идея? Какие перспективы у этой формы игры? Отличаются ли (должны ли отличаться) критерии хорошего вопроса для "Побега" от вопросов "обычного" чгк? (Сергей Лаврущенко).
– Вероятно, что-то подобное существует, но я о таком не слышал. Я придумал Алькатрас с нуля, преследуя простую цель: сделать игру, в которую я сам хотел бы играть. Я хотел: а. привнести в классическое ЧГК динамику и вкус преследования, в. совместить индивидуальные качества и навыки командной работы, с. заново испытать детский восторг от погружения в истории о погонях, пиратах, ковбойцах и индейцах. Такой игры не было, и мне пришлось ее придумать.

Алькатрас создан с прицелом на большие фестивали, куда приезжают игроки разного уровня и мало знакомые друг с другом. Я вижу перспективу популяризации этого формата, и резонанс, который получили первые отыгрыши, подтверждает это. Алькатрас – турнир тематический, но тематический не по содержанию, а по духу: вопрос Алькатраса должен быть драйвовым, основанным на философии и кинестетике погони. В идеале игрок должен почувствовать себя беглецом или преследователем, решающим задачу жизни и смерти. С этой целью в правила Алькатраса, помимо основного «движка», привнесены некоторые нюансы. Так, раздаточный материал к вопросам выдается сразу, на одном листе, который служит своеобразной картой побега, а сами вопросы поставлены в пакете так, чтобы… Впрочем, Алькатрас – пример развлечения, о котором нет смысла много говорить. Алькатрас надо играть.

– Твое самое запоминающееся достижение как автора/редактора пакета? (Анастасия Тартынская).
– Достижения должны отмечаться аудиторией, мне как автору больше запоминаются провалы. Например, этот вопрос, снятый из-за нелепой и не отслеженной мною ошибки в цифрах, или этот, в силу моего редакторского просчета оставшийся одним из самых недооцененных. Запомнился мне и случай, когда серьезный турнир (Этап Кубка Мира, 72 вопроса) мне как топ-редактору поступил в работу ровно за сутки до игры. Романтические были времена.

– Павел, как вы относитесь к критике со стороны? Учитываете ли её в последующих турнирах или это никак не сказывается на вашу редакторское видение? Интересно ли вам мнение о своих работах сертифицированных редакторов или скорее "простых" игроков? (Сергей Терентьев).
– Культуре обратной связи меня учили в консалтинге, где отношение к фидбеку – культовое. Это высшая ценность, которой может поделиться с тобой твой наставник, клиент, партнер, подчиненный или случайный человек. Я трепетно отношусь к любой критике: всякая критика конструктивна, вопрос как ты к ней относишься. Для меня как автора и редактора обратная связь – это механизм саморегуляции. Турнирум, к примеру, – публичный проект, а «простые» игроки – наши клиенты, без мнения которых мы не сможем сделать продукт. Поэтому в модель турнира заложен механизм получения и обработки обратной связи, но в этой коммуникации именно мы лидеры и драйверы. Мы стремимся обучать своего игрока, посредством обратной связи обучаясь в свою очередь от него. Мы уважительно относимся к существующим конвенциям, но соотносим их с ценностями и стандартами Турнирума и в отдельных случаях не стесняемся нарушать их, пусть и в ущерб комфорту публики.

Сертифицированные редакторы как экспертное сообщество исполняют роль трех Ф: 1. Они являются фильтрами для аудитории, позволяющими вычленить тот или иной турнир в стихийном потоке. 2. Они выступают в роли ферментов, позволяющих публике переварить и усвоить особо концептуальный продукт. 3. А главное – собственно фидбек, мастер-класс, который они способны дать. Хочу привести пример такого мастер-класса, который я выудил в глубинах ЖЖ:

Один из первых нью-йоркских ИКСОВ появился в 1923 году на Парк-Авеню, 1040 и принадлежал КондЕ НАсту, владельцу журналов «Vogue» и «Vanity Fair». Назовите ИКС.
Ответ: Пентхаус.
Комментарий: пентхаус
это не только особняк на крыше или верхних этажах здания, но и ещё один американский журнал.
Мастер-комментарий: «Взяли через «на», как, видимо, и задумывалось».

Назовите имя того, на кого, по мнению Томаса ВЕнцлова, ориентировался автор книги «МИлош и Бродский».
Ответ: Плутарх.
Комментарий: это своего рода параллельное жизнеописание двух великих поэтов – лауреатов Нобелевской премии и эмигрантов Чеслава Милоша и Иосифа Бродского.

Мастер-комментарий: «Берется по "имени"».

Я не уверен, что авторы этих вопросов (соответственно, Николай Легенький и Александр Коробейников) программировали именно такое взятие, скорее они шли от фактуры и использовали ту грамматику, которая ей адекватна. Но я уверен, что автору высказывания (а это в обоих случаях Борис Моносов) именно так взять эти вопросы помог его редакторский опыт. Так или иначе, для меня человек, дающий такие комментарии, приобретает статус гуру – и как игрок, и как редактор. У него есть чему поучиться.

Мне ценна любая обратная связь, в том числе этот самый вопрос, Сергей.

– Писать хорошие вопросы – это искусство или все-таки ремесло? (Анастасия Тартынская).
– Писать – искусство, редактировать – ремесло.

– ТОП-3 советов начинающему вопроснику? (Анастасия Тартынская).
– Писать. Писать. Писать.

– Знаю, что пишешь книгу, посвященную ЧГК. Расскажи в двух словах про книгу? Когда выйдет? (Анастасия Тартынская).
– Так случилось, что из своих 34 лет, в ЧГК я играю 17, ровно половину. Я хочу описать, что такое жизнь с Игрой и жизнь вне Игры. При этом я сознательно выбрал жанр non-stop fiction, для чего изложу свою методику тренировок, которую я выработал, играя в "Что Где Когда" и работая в управленческом консалтинге. Суть ее проста: компетенции, необходимые для успешного консультанта, это ровно те же навыки, которые отличают хорошего Знатока. Посредством этой методики я расскажу бизнесменам, как решать бизнес-задачи с помощью ЧГК, а знатокам – как лучше брать вопросы с помощью инструментов консалтинга. Подробнее о методике и том, может ли она сделать кого-то Чемпионом мира, лучше прочитать в моем интервью для клуба 60 секунд. Если выйдет – выйдет.

– Кто скромнее – ты или Пушкин? (Михаил Болотский).
– Не знаешь, что отвечать, отвечай Пушкин. Как говорит один мой персонаж, скромность и ад кромешный – понятия однокоренные.

– Есть ли вопрос, который тебе не задали, а жаль? Если да, то задай его себе и ответь. (Антон Снятковский).
– Это как раз тот самый вопрос. Спасибо, Антон!

– Увидим ли твои твою фамилию в числе редакторов топовых турниров в будущем? (Дмитрий Смирнов).
– Обязательно. Какое же будущее без меня.
Comments 
29-окт-2014 09:12 pm
Спасибо, Галина, не ожидал, что это кому-то под силу =)

Эта цитата отсюда.
30-окт-2014 06:28 am
За ссылку спасибо. А насчет "кому-то под силу" не надо - очень интересный, необычный текст, великолепный тезаурус. Другое дело, что я не поклонница постмодернизма вообще, но это мои проблемы.
30-окт-2014 09:24 am
если бы не было того тура в 1 Лиге, я, быть может, тоже прочитал бы ;)
30-окт-2014 10:28 am
как будто ты не знал)
30-окт-2014 10:38 am
Не осознавал точно.
Для меня постмодерн это Виан, а "Олдскульщик" это пролетающие кадры человека в последний миг перед смертью. Как написали в одной рецензии "переключение каналов".
30-окт-2014 02:38 pm
Уже после прочтения фрагмента определения этого жанра становится очевидным, что ты - прожженный постмодернист. ;)

...Постмодернизм означал отход от экстремизма и нигилизма неоавангарда, частичный возврат к традициям, акцент на коммуникативной роли архитектуры. Обосновы­вая свой антирационализм, антифункционализм и ант­конструктивизм в подходе к архитектуре, Ч. Дженкс наста­ивал на первичности в ней создания эстетизированного артефакта...
30-окт-2014 01:23 pm
Ну я тоже прочла, и это было тяжко. Должна же быть разумная граница плотности аллюзий.
30-окт-2014 03:16 pm
Чтобы ее почувствовать, мне понадобилась крайность. Я действительно уважаю тех, кто это осилил.
This page was loaded ноя 18 2018, 7:51 am GMT.